13:49 

Смольный институт в письмах и комментариях. Иллюстрированное издание. Том 1.

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Эпиграфы:

Так лети, лети, недописанный роман...
Скади

Еще будем долго огни принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов...
В.Высоцкий.

Как вы, наверное, знаете, я тут ездила на игру про Смольный институт начала 20 века ("Смольный: на заре жизни"). Признаюсь честно: ехала я с некоторым опасением (памятуя, что мастера сюрпризы, чаще всего, любят, а я - нет). И "падать назад" (знаете, психологические тренинги очень любят это групповое упражнение на доверие), не зная, то ли тебя подхватят, то ли нет, а то ли вообще подложат хорошо если только иппликатор Кузнецова (кто не в курсе - крайне колючая штука), а не дюжину ножей - мне сложно.

Но я помнила, что Йолаф (один из мастеров игры) крайне невысоко отзывался о проведенном на другой игре и другой мастерской группой подкладывании иппликатора (я все же полагаю, что вреда они не хотели, и не их вина, если шипы оказались отравленными) - решила рискнуть. На всякий случай, еще уточнила у него открытым текстом: мол, ваша группа такого сюрприза не планирует? А то скажи мне по секрету, я никому не скажу, просто быстренько сниму заявку "по личным обстоятельствам"... Он заверил, что нет, ни ножей, ни даже аппликатора не планируется. И сказал правду. Продолжая метафору, меня даже поймали. Ну, ниже/позже, чем я рассчитывала, но ведь поймали же ж!.. Раскрытие этой метафоры будет в конце отчета.


Да, еще необходимо сказать, что на игре мы ПИСАЛИ! Лично я писала как заведенная - ибо мастера ж просили, что, мол, описывайте в письмах все, все ваши эмоции и все такое "любое значимое решение, принятое вашим персонажем, а также любое значимое для него событие должно быть отражено в письме" - smolny.livejournal.com/5486.html). Ну я и писала. Матушке, Ирине Борисовне Люмельской, уже много лет лечащейся на водах где-то за границей, tante Mari (Марии Александровне Люмельской), сестре покойного папеньки, воспитывающей сестру меня-Софии Сашеньку (в следующем году ей уже баллотироваться в институт... В общем, одна Люмельская за дверь, вторая, с Божьей помощью, в дверь), дядюшке Якову Соломоновичу Рахману (на самом деле он не совсем дядюшка, он многоюродный дядюшка, и я-Глюк так и не вычислила, сколько именно. Ну, в общем, для краткости и понятности я-София его именовала дядюшкой, а классная дама была в курсе, но переписку разрешила). (Интересно, София поставила рекорд Смольного по количеству писем?)

Замысел писем был таков: матушку София уже как-то и подзабыла (шестой год не видятся), потому пишет ей более-менее официально (все равно она далеко, волновать ее незачем), tante Mari и Сашеньке - личное, но "неглубокое" (ибо полагает, что тетушка, конечно, умна, но умна житейски. То есть где лучше, скажем, пошить платье или на какое место поступать - скажет, а вот философские вопросы - не к ней), а дядюшке (сочувствую...) достаются морально-философские искания 17-тилетней институтки и осторожное вырабатывание у нее положительного рефлекса на иудаизм (надо отметить, что матушка - выкрест, а семья дядюшки вырвалась из черты оседлости образованием, от религии же они... не то что совсем далеки, но так... скорее, по привычке, причем по кончающейся привычке, просто заменить ее не на что. Не в христианство же переходить... и не в атеизм; правда, кажется, я забыла эту подробность расписать мастерам... Но они, в общем, довольно успешно почитали мысли, ну да увидите еще). Соответственно, каждый адресат и получал послания "в своем стиле". Ну, по замыслу. Второй замысел писем был, что начало (обращение) маркирует язык письма (я не могу писать по-французски и не хочу издеваться над мастерами, сочиняя письмо по-английски, хватит и того, что они мой почерк расшифровывали, поэтому обращение - на языке, и переходим на русский).

И вот я-Глюк решила, что раз письма мне вернули, то, чтобы скорбный труд не пропадал, я их тут и воспроизведу. С ответами. И комментариями. И... я знаю, да и Роман, поправляя мне квенту, уточнил, что с карманными фотоаппаратами тогда были большие проблемы, но я не могла удержаться и не привезти на игру фотоаппарат. официально он именовался альбомом для набросков - нас ведь учили рисованию, вот я и "применяла полученные навыки на практике". Правда, Софии в аттестате указали на пренебрежение изящными искусствами (интересно, что имелось в виду?.. Если это маэстро Анжелотти имел в виду рисование, то, увы, он прав - я... (знаете, мне надоело разводить на письме Глюка и Софию. Сами разберетесь, которая из нас когда пишет) и факультативные занятия прогуляла... на самом деле - была на других занятиях, но он-то не знает, и особых высот на обязательном уроке не достигла - как всегда, пыталась выехать на деталях, но и они требовали авторских пояснений. Если же это Эдуард Алоизович имел в виду словесность, то как он мог???!!! Нет, нет, решительно не верю, что это он! И я ж декламировала! Танцеванием я не пренебрегала, это оно пренебрегало мной по техническим причинам. Музыка и хор - это да. Но я следовала этикету: выбирать решение, которое причинит наименьшее "суммарное беспокойство" окружающим. Они не слышали моего музицирования. Оно их совсем не беспокоило). В общем, когда вы увидите эти наброски, вы поймете, что таки да, искусство мгновенных зарисовок - не моя сильная сторона. Но вы их увидите!

Итак, мы начинаем.

"В далеком XVIII веке вдохновляемая французскими философами императрица Екатерина II начала преобразование российского образования. Она мечтала о просвещении вверенного ей народа и создании «новой породы людей», свободной от предрассудков, образованной и нравственной. Тогда же был основан Смольный институт благородных девиц – первое в России учебное заведение для женщин. Его целью, как говорилось в указе, стало «дать государству образованных женщин, хороших матерей, полезных членов семьи и общества».

Прошло полтора века. Открылись десятки новых учебных заведений. Все больше и больше девочек отправлялись в институты и гимназии. Сменялись властители, вмести с ними – взгляды и идеалы, проводились реформы. И Смольный оставался первым и первым встречал все изменения.

Наступил новый век. Мир сотрясают войны и эпидемии, но время бежит все быстрее, совершаются новые открытия, стремительно меняются порядки, и то, о чем вчера еще нельзя было мечтать, завтра станет реальностью.

В Петербурге, в старом институте, тем временем начинается очередной учебный год. Девицы со всех концов Империи возвращаются в его стены и надевают белые передники. Их снова ждут учителя и классные дамы, их книги и уроки, экзамены, танцы, секреты, мечты и сны. Это их последний год в институте. Что ждет их впереди? Традиционно, три лучшие выпускницы Смольного получат шифры из рук Императрицы и смогут стать фрейлинами Ее Величества при дворе. Другим понадобятся связи и хорошие рекомендации, чтобы устроиться. А кто-то, возможно, найдет совсем другой путь в новом, стремительно меняющемся мире. Но это все впереди, а сейчас год только начинается." - smolny.livejournal.com/1185.html .

Сначала позвольте представить моего персонажа. Софию Люмельскую. (Сейчас здесь будет скомпилированная (два варианта + заявка) квента).

"Итак, Итака..."

Итак, София Владимировна Люмельская. Дочь Владимира Александровича и Ирины Борисовны, урожденной Рахман. Лучше, конечно, София, именно так, полным именем и через «и» - заодно сразу понятно, что обращаются именно к ней, а не к другим Соням. Но можно и уменьшительным – человек же не знает, что приятно именно полное имя. С ним она кажется себе взрослее и умнее. Можно даже институтским прозвищем – Птица. Не потому, почему вы думаете. С падением с лестницы оно никак не связано. А связано с нарисованной когда-то, еще в 7 классе, на первом уроке рисования, птицей. Ну, скажем прямо, птица была своеобразная… Но вот крылья, вот хвост, вот лапки, вот клюв… Что еще надо птице?.. А прозвище неожиданно прилипло. Сначала София огорчалась, а потом привыкла и даже полюбила его. Особенно после того, как обожаемый ею преподаватель словесности похвалил ее сочинение – да, про птицу. Точнее говоря, сочинение было про родные просторы, но написано оно было с точки зрения птицы.

Фотографии нет – институток как-то не водили фотографироваться, а дома… дома она была очень давно, чуть ли не в шестом классе. Потом умер отец, мать уехала лечиться, сестру – Сашеньку - взяла к себе сестра отца, tante Mari. Из христианского милосердия, опять же, долг перед покойным братом… Нет, о tante Mari нельзя сказать ничего плохого, о девочке она заботится, ребенок ухоженный и вроде бы не несчастный, да и Софию навещает каждый приемный день, приносит гостинцы, но… она одинока, и Сашенька явно не внесла в ее жизнь того света и тепла, которые должна, если верить литературе, приносить сиротка дальним родственникам. Да и небогата tante. В общем, раз предусмотрена возможность оставаться в институте и на каникулы – лучше ей воспользоваться. Нет, София, конечно, если тебе здесь плохо, ты всегда можешь на каникулах пожить у меня, но… «Но» не произносилось, но явно чувствовалось. Есть, конечно, еще oncle Jacques, загадочная личность, но maman полагает, что лучше не надо отправляться на каникулы к нему. Загадочна эта личность тем, что, во-первых, он никогда не приходил навещать Софию. Да и общение было не слишком активным – так, письмо-два в год… Но к старшим классам все резко изменилось, и переписка стала все активнее и активнее, а письма - все длиннее и длиннее. Причем если письма от maman и tante Mari (хотя, казалось бы, какие письма, если и так каждую неделю видятся?) с подругами хотя бы иногда обсуждаются (ну то есть как обсуждаются? «maman пишет, что…», «tante Mari писала, как…»), то про письма от oncle Jacques ничего не известно. Только каждый раз, прочитав письмо дядюшки, София все глубже задумывается. Хотя, конечно, ничего предосудительного там нет и быть не может, иначе бы классные дамы эту переписку прекратили. Сначала письма хранила в шкатулке, но потом они перестали туда помещаться, так что теперь живут отдельно, перевязанные ленточкой. А в заветной шкатулке, помимо медальона с прядями волос отца и матери, лежит какой-то красный шнурочек, палочка от леденцового петушка и камешек с дыркой.

Учится София хорошо, хотя из-за неаккуратности до парфеток не дотягивает. Так, upper middle. Особенно любит словесность, но что было раньше, курица или яйцо, то есть обожание преподавателя или интерес к предмету, теперь уже не установить. Робка и застенчива, держится чуть отстраненно. То есть даже не держится, просто как-то так получается, что о «неофициальных» событиях, решениях дортуара, отделения или всего класса и т.д. она либо узнает последней, либо вообще не узнает. В бойкотах не участвовала по этой же причине – не знает о них. К учителям, классным дамам, пепиньеркам и т.д. относится с большим уважением, никогда в разговоре о них не использует прозвищ, и уж тем более не участвует в обструкциях, полагая их мало того что глупыми, так еще и недостойными. Ведет себя тоже хорошо, главное – тихо. Именно поэтому падение с лестницы явилось для всех такой неожиданностью. Не то удивительно, что упала с лестницы – ну, со всяким может случиться, а то, что упала с той лестницы, куда институткам вообще-то запрещено ходить, да еще и ночью. Хотя ларчик открывается не просто, а _очень_ просто. София настроена, скорее, материалистически, в привидений и прочих духов не верит, и даже к образкам за платьем на экзамене относится скептически – мол, учить надо было, причем раньше, а дергать Бога по пустякам нехорошо. Но в ту ночь до экзаменов было еще далеко, а разговоры о привидениях и т.д. всегда приятны и интересны. Вот и зашла речь о том, что на чердаке-то _нечисто_. София обычно в таких разговорах не участвовала, предпочитая отмалчиваться, но тут неосторожно заметила, что, мол, какие привидения в освященном-то здании, да с церковью??? На что и получила ответ: мол, раз ты в привидений не веришь, так докажи, что их нет, сходи на чердак. Раз привидений не бывает, ты не побоишься. – Естественно, привидений я не боюсь, но туда ж запрещено ходить! – А, все это отговорки! На самом деле ты в привидений веришь и их боишься! Ну, слово за слово, и София не выдержала. Сказала, что раз так, то пойдет, причем прямо сейчас. Когда она почти поднялась по лестнице и уже вот-вот собиралась залезть на чердак, оттуда метнулось что-то белое. То ли от испуга, то ли от неожиданности София неосторожно дернулась… Ну, в общем, результат понятен. Поврежден позвоночник. Врачи говорят, что надежда есть, но София сильно подозревает, что это они говорят так, чтобы не расстраивать. С другой стороны, почему-то же ее оставили в институте? Так, может, врачи говорят правду?.. На шифр надежды, естественно, никакой – впрочем, и до падения ее было немного. Но вот в педагогический класс попасть София мечтает.

Помимо словесности, любит София и рукоделие, особенно вязание крючком (а вот спицами вязать умеет, но не любит. Почему? А вот представьте: вяжете вы, вяжете… что бы то ни было, и вдруг вам надоело. Если вы вяжете крючком – спокойно вынимаете крючок и вяжете что-нибудь другое. А попробуйте такой же фокус проделать со спицами! Хотя нет, лучше не пробуйте, а то испортите свой же труд…). Результатами вязания всегда рада поделиться с подругами – очень удобно получается. И сама повязала, и польза от изделия есть… А польза немалая. Видимо, все родственники Софии небогаты, так что денег у нее нет. Поэтому она по максимуму старается обойтись казенным (ну и что, что мыло не душистое? Моет? Так чего еще от него надо? Башмаки не очень удобные? Ну, потерплю, у меня-то хоть такие есть, а tante Mari и Сашеньке казенных-то не выдадут), в складчинах не участвует, но хоть иногда подарки-то нужны!.. Так что подругам достаются салфеточки, обвязанные платочки и прочая мелочь. Кроме того, лоскутный плед. Вяжется он уже несколько лет, строго по кусочку в день, причем кусочек вяжется только вечером, но никогда – утром. София знает, что это у нее вместо дневника. Вяжешь кусочек и думаешь о прошедшем дне. Вот, например, тот розовый – нет-нет, не этот, а вон тот, что рядом с синим, - это про тот день, когда София вышла из лазарета. Она уже знала, что в классе новенькая, Нина Ланская-Шарапова, но, естественно, не знала ее в лицо. И вот, желая познакомиться с новенькой, она подошла к… Вареньке Мансуровой, и спросила, как ее зовут. (С тех пор София очень стесняется m-lle Мансуровой). А вот этот оранжевый – про день, когда обожаемый преподаватель словесности похвалил сочинение. В знак симпатии могла спросить: «Хочешь, я свяжу сегодняшний кусочек про тебя?», но уже про всех соучениц, преподавателей, классных дам и т.д. кусочки есть. Нитки для рукоделия исправно поставляются tante Mari, благо они недороги и хватает их надолго (надо просто знать, где покупать, вот tante Mari говорит, что лучше всего…).

Очень любит красивые ручки, тетрадки и т.д., но, к сожалению, чаще всего этой любви суждено оставаться сугубо теоретической – казенные исправно выполняют свою функцию, но не более того, а просить, чтобы принесли «свои» - как-то неловко, чистое ведь баловство. Правда, недавно oncle Jacques прислал в подарок премиленький альбомчик.

А вот математику София не очень любит. Слишком часто размышления над путем, пройденном пешеходами, кончаются парой страниц в письме к tante Mari, адресованных Сашеньке – рассказом про то, как жили-были А и Б, и вот они отправились в путь, и в дороге было у них много удивительных приключений… Ой, уже гасят свет, а я так и не знаю, сколько верст они прошли!.. Месдамочки, кто решил задачу? Спасите!..

А ещё – мечтает выучиться фотографическому искусству: когда ещё был жив папа, они всей семьёй ходили фотографироваться. Младшая сестрёнка никак не хотела сидеть смирно, ей всё было интересно. Софии - тоже: вот фотограф выкатывает свой аппарат, вот он зачем-то накрылся чёрной накидкой… зачем? Что он там делает?.. вот он с таинственным видом говорит, что сейчас вылетит птичка… Птичка почему-то не вылетает – но зато назавтра папа торжественно приносит большой конверт из чёрной бумаги, и они всей семьёй рассматривают снимок: папа с мамой – оба такие умиротворённо-торжественные, а София и сестренка Сашенька – удивлённо-испуганные: где же обещанная птичка?!..

Но это уж очень-очень несбыточная мечта… говорят, фотографировать - занятие не каждому мужчине-то по силам. Аппарат, поди, пуд весит, а ещё тренога, пластинки стеклянные… да и химия всякая, опять же. А всё равно заманчиво было бы научиться!

С подругами складывается как-то не очень.

В младших классах дружила с Анечкой Белецкой, Белочкой, но потом Анечка как-то отошла от этой дружбы. Рак, бывший рыбой только на безрыбье, порадовался, что безрыбье кончилось – и связал об этом вон тот зеленый кусочек, хотя испытывал сложную гамму чувств. С одной стороны, хорошо, что Белочка нашла себе подругу лучше. С другой стороны – а я-то как теперь???

Позже рак снова задумался: а может, на самом деле он рыба?.. Наладилась дружба с m-lle Розен. Сначала это был взаимный интерес на почве рукоделия, а потом как-то они обнаружили себя протянувшими руки к единственному оставшемуся экземпляру «Детей капитана Гранта». Отступать никому не хотелось, и было принято соломоново решение: а почему бы, собственно говоря, нам не почитать бы вместе??? Сказано – сделано, и не одна книга с тех пор была прочитана дружным дуэтом, которому не мешает даже склонность Софии перечитывать по десять раз какое-нибудь особо приглянувшееся описание.

Да, книги – это истинная страсть Софии. И, что приятно, полностью удовлетворяемая. Сначала была институтская библиотека, потом tante Mari стала исправно – как она делает вообще все – снабжать поучительными произведениями мисс Эджворт и возвышающими душу творениями Ломоносова, Державина, Карамзина, Жуковского, Пушкина, Лермонтова. Потом oncle Jacques взял в свои руки снабжение литературой современной – опять же, все по правилам, всякая книга одобряется классными дамами, и еще не было случая, чтобы какую-то присланную им книгу отклонили как неподходящую для юной девушки. Сейчас София открывает для себя акмеистов – Гумилева, Ахматову…

Впрочем, особо близких подруг, которые знали бы все ее тайны, у Софии нет. Как-то не сложилось. Ну, если не считать того, что раз уж столько лет живут бок о бок, то знают друг о друге многое, даже специально не рассказываемое.

Зато нет и врагов.

Парфетками София восхищается, «отчаянным» немного завидует – ей бы тоже иногда хотелось выкинуть что-нибудь этакое, «но, во-первых, нельзя, а во-вторых, не получится». Касательно себя же сильно подозревает, что высказывание про «теплых» (которые не горячи и не холодны), увы, абсолютно к ней приложимо.

Уважает Машеньку Ветлугину за религиозность, жалеет Милу Колосову, надеется, что Аня Белецкая сумеет поступить в желанный медицинский институт, восхищается всегдашней готовностью к помощи Елены Хованской, хотела бы так же прямо высказываться, как Нина Ланская-Шарапова, или иметь такой же легкий характер, как Ксения Суховетова, но все это – «втайне», незаметно. София этими мыслями ни с кем не делилась, и соученицы вполне могут этого не замечать.

Вот София сидит, в руках – вязание, глаза устремлены в книгу стихов – полным ходом идет подготовка к творческому вечеру, на котором она хочет выступать с декламацией. Вязать не глядя она умеет, а потому рукоделие хорошо сочетается с чтением. Или с приготовлением устных уроков. А вот если бы была еще пара рук – наверное, сочеталось бы и с письменными уроками. А то надо спешить – скоро у одноклассницы именины, успеть бы закончить подарок…

Кажется, стихотворение для декламации запомнилось. Если кто хочет – подсаживайтесь, поболтаем… А нет – можно и еще парочку стихотворений выучить, для личного удовольствия… Они так красивы!

Кроме того, в заявке от нас хотели: а) историй из детства персонажа, б) историй из институтской жизни.

Вот они.

Истории из детства.

1. Встревоженная мать. В чем дело? У нас дома все в порядке... Просят помочь, "сколько сможете", для "пострадавших в Кишиневе". Мать протягивает ассигнацию. Отец, подумав, добавляет другую. "Мама, а что в Кишиневе случилось? - Потом расскажу, детка". ("Потом" так и не наступило.)

2. Незнакомый человек. Смотрит на меня, улыбается, называет не моим именем ("Я не Шуля, я София!"), дает конфетку. Потом говорит с мамой. Чужой язык. Мне непонятно и страшно, но мама спокойна и даже, кажется, рада встрече и разговору. Кто это? - Это твой дядя. У тебя есть родственники не только в Петербурге, но и в Малине, только дальние. Но дома о них не разговаривают. О tante Mari, сестре отца, говорят, иногда она приходит в гости.

3. В начале зимы - подарки. Деньги и волчок. Почему? Никакого праздника ведь нет. От кого? Мама: это от твоего дяди. Отец: смотрит безо всякой радости и удовольствия, кажется, хочет даже забрать подаренное, но передумывает. Ничего не понимаю, но деньги отправляются в копилку, а волчок весело запускать.

4. Перед самым моим отъездом в институт идем фотографироваться всей семьей. Сашенька вертится, не хочет сидеть смирно - ей все интересно. Мне тоже интересно, но не столько окружающее, сколько действия фотографа. Зачем он накрывается? Что он там делает?

5. Чинная прогулка в саду. Какой-то сановник. До сих пор полагаю, что тогда видела Государя Императора.

А это – институтские.

1. Помню самый первый день в институте, как меня повели переодеваться в форму и сказали, что браслет с подвесками - как раз недавно, когда пришло сообщение, что меня приняли в институт, папа мне рассказал, как это хорошо и замечательно, и подарил новую подвеску для него - книгу - носить нельзя, надо будет его оставить. Я очень испугалась, что скажут снять и цепочку с крестиком. Но ее разрешили оставить. А браслет так и лежит, наверное, на моей полке в гардеробной. Со всеми подвесками - и той, что мне подарили на рождение сестры, и той, которую на Рождество подарила мама... Но уже скоро мы с ним вновь встретимся! А форма мне понравилась. Только кто ж знал, что 7 лет - это _так_ долго... А вот тот красный браслетик, что мне в прошлом году прислал дядя Яков, а ему для меня прислали родственники-из-Малина, не отобрали. Только сказали, что нельзя носить. Ну, я его в шкатулочке держу.

2. Я события не очень хорошо запоминаю, скорее, эмоции по поводу. И людей я не очень понимаю. Вот книги... Помню удивление и радость, когда учитель словесности, господин N., объяснил и показал нам, как подбором слов автор вызывает у нас определенные эмоции и ассоциации. Позже я научилась это и сама замечать. Иногда. И каждый раз радуюсь, замечая, как в тот, первый раз. Почему-то книги, в которых я такое замечаю, становятся мне особенно близки.

3. В шестом классе меня неожиданно вызвали к начальнице. Я очень испугалась, хотя особой вины а собой не знала. Как выяснилось, не того я боялась. Уж лучше бы меня вызвали, чтобы наказать или даже исключить... Но сообщили о смерти отца. И отпустили на похороны.

4. На прием tante Mari пришла почему-то с Сашенькой. А где мама??? Ей стало хуже и она вынуждена уехать за границу на лечение. Сашенька теперь будет жить у tante Mari. "Почему мама не пришла попрощаться? Вы что-то скрываете! Пожалуйста, скажите правду!"

5. Совсем недавно на очередном приеме Сашенька показывает, какую ей подарили куклу. Внезапно перестает болтать и задумывается. Перед уходом она сует куклу мне. Зачем? "Пусть она побудет с тобой.А когда я поступлю в Смольный, она мне расскажет, что тут и как". Ну что ж, о "ночной жизни", о том, что происходит в дортуаре, кукла вполне может рассказать. А о том, что происходит вне дортуара - ну не могу же я ее таскать с собой! Добро бы еще маленькой, помещающейся в сумке была бы... (Как выяснилось, на куклу очень удобно вязать – она все-таки куда меньше человека, поэтому изделие получается быстрее. К счастью, не любящая кукол m-lle Колосова обитает в другом дортуаре).

Мечты: 1. Несбыточная. Выздороветь. И - мечтать так мечтать! - получить шифр.

2. Поскольку мечта № 1 - явно несбыточная, то - пройти в педагогический класс и потом устроиться учительницей. Лучше в городе. Ну, совсем в идеале - продолжить образование бы...

Сны. Я сны плохо запоминаю, в основном только ощущения и помню. Вот, к примеру, снится мне, что я бегу в легких туфельках по деревянному тротуару. Какого цвета те туфельки, к примеру - не помню. Помню только ощущение легкости.

Или вот, скажем, как-то мне приснилось, что мы собираемся ехать получать шифры. Собственно до поездки дело так и не дошло - мы только собирались, причесывались... Причем я не помню ни платьев, ни причесок. Но помню, что было очень весело и почему-то совсем не страшно.

Сочинение на тему «Прошлое и будущность государства Российского»

«У России великое прошлое и, несомненно, еще более великое будущее.

Война - не сильное место государства Российского. Мы можем, конечно, постоять за себя, а захватывать чужие территории - зачем? С другой стороны, соседи наши уже знают, что Россия может постоять за себя, и нападать не будут. Значит, впереди много лет мира. Когда Россия сможет показать свои сильные стороны. А сильна она своими учеными, поэтами, писателями, инженерами и мастерами, в конце концов.

И тем сильнее будет государство, тем блистательнее его будущее, чем образованнее окажутся его жители. Наверное, все, включая низшие сословия... Все-таки умение читать-писать-считать лишним быть не может, как и знание Закона Божия.»

Представьте, что это сочинение никто, кроме вашего персонажа, не прочтет. Что бы вы в нем изменили? – спрашивают мастера.

Спрашивали – отвечаем.

Мы бы приписали следующее:
«Но есть ли в этом великом будущем место мне?.. И не потому что калека. Просто - что, пусть даже не великое, но просто хорошее, могу сделать я?..

И, кроме того... Всякая институтка знает, что слухам цена невелика. Но она же и знает, что слухи чаще всего на чем-то основаны. Они сильно искажают основу, но она есть. Так вот, что, если то, о чем шепотом говорят некоторые ученицы, хоть чуточку правда? Это же страшно... Или я вот спросила дядю Якова, что было в Кишиневе? Он прямо не ответил, но... о хорошем не отвечают не так.»

Ну а теперь - к делу. Второй заход.



Это традиционное фото "по пути на игру". Мы в электричке. Будущие m-lle Белецкая (чтобы отчет не разросся до совсем уж диких размеров, я буду давать ссылки на общеизвестные квенты действующих лиц. smolny.livejournal.com/16071.html ), Комарова ( smolny.livejournal.com/30911.html ), Бадмаева ( smolny.livejournal.com/29726.html) и maman (в красном шарфе; smolny.livejournal.com/33764.html )).




Это начинается серия "Последние штрихи". В данном случае мы видим кузнеца. Или слесаря. Он делает замки (вот тут - smolny.livejournal.com/24835.html - о них подробнее).




Будущая библиотека.




Мастерятник.




В столовой.




Диптих "Казначей" (в роли казначея - кажется, сама главмастер и есть, получает деньги maman, а вот кто на заднем плане - увы, не узнаю. Не маэстро ли Анжелотти?).




Наша соседка (надо отметить, что выпускному классу Смольного предоставляется неслыханная привилегия: малые дортуары. Не одна большая спальня на все отделение, а то и класс, а несколько маленьких, на 3-4 человека) Нина Микеладзе ( smolny.livejournal.com/34601.html ).




Теперь у меня тоже есть фото "я и зеркало".




Кажется, Машенька Ветлугина ( smolny.livejournal.com/18227.html ) учит всех делать реверанс. К сожалению, правила реверанса для шестилапых все еще находятся в разработке.




Институтки.




Ольга Арцыбашева ( smolny.livejournal.com/21825.html ) за глажкой.




Ксения Суховетова ( smolny.livejournal.com/14263.html ) и Полли Веневитинова ( smolny.livejournal.com/20559.html ).




Те же и Нина Микеладзе (Ниночка, спасибо за платье!..).




Варенька Мансурова ( smolny.livejournal.com/33124.html ).




Учитель истории, Артамонов Герман Анатольевич, и учитель рисования Михаил Петрович Анжелотти ( smolny.livejournal.com/15078.html ).




В библиотеке.




Музицирование.




Открытие игры. В "цивильном" - мастера (с лентой - Йолаф, рядом стоит, кажется, КсюшаА, остальных не знаю), в "не-цивильном" - уже игроки. Maman, эконом Штремер Вильгельм Вильгельмович ( smolny.livejournal.com/29405.html ), которому в конце года София будет крайне благодарна, будет считать его спасителем семьи, учитель словесности Эдуард Алоизович Костинский (ах, душка!), выглядывает горничная maman Грушенька ( smolny.livejournal.com/28931.html ), далее не разберу кто (возможно, граф Туровский), учитель педагогики Иван Семенович Буданов (тоже душка, конечно, но нельзя же обожать сразу двух...), православный священник отец Серафим (ах, как он был нужен ближе к концу года...), а католического священника отца Казимежа что-то не видно...




То же, просто более общим планом.




В начале игры планировалось чаепитие, совмещенное с уроком этикета, но из-за некой накладки пришлось ограничиться таким вот фуршетом для желающих. Разливает чай - Грушенька.

Далее у нас по игре был Сон, но о нем позже: в краткий перерыв между чаепитием и Сном София успела написать письма. Вот они.

"Милая maman!
Вот и начался наш учебный год. Может быть, последний мой год в этих стенах. Но что будет потом? Я бы хотела поступить в педагогический класс, но это только отсрочка. Через 2 года вопрос "а что теперь" снова станет актуален. Впрочем, я иногда думаю: а могла бы я провести всю жизнь в Смольном? Сначала воспитанница, потом пепиньерка, потом классная дама... Это, конечно, привлекательно, но, насколько я знаю, никаких вакансий классных дам нет и не предвидится.
Впрочем, до педагогического класса еще надо дожить. Не говоря уж о вопросе рекомендаций и стипендий.
Впрочем, что мы все обо мне да обо мне? Лучше напишите, maman, как Ваше здоровье? Происходит ли на курорте хоть что-то интересное?
С уважением - Ваша дочь София."

"Дорогая tante Mari!
Вот и начался новый учебный год. Большое спасибо за бумагу с принадлежностями. О платье же для выпускного бала не беспокойтесь - казенные премилы (я их видела в прошлом году. Конечно, младшеклассницам не положено смотреть на бал выпускных, но все смотрят - в щелку).
Как успехи Сашеньки? Пусть учится старательней - экзамены уже близко. С баллотировкой мы можем рассчитывать только на милость Божию, а вот экзамены - тут мы можем что-то сделать!
Maman (светлейшая княжна Ливен) произнесла замечательную речь! Она так хорошо объясняет, зачем этикет нужен, как он нам пригодится...
У нас новый учитель истории. Интересно, кто будет его обожать? (И не получится ли так, что после первого урока обожательница станет искать, кому бы передать обожание... И так ведь бывало!)
С уважением и благодарностью - Ваша племянница София.
P.S. А Сашеньку назвали в честь дедушки?"

"Dear uncle Jacob!
Во-первых, спасибо за книги! Как Вы видите, я по Вашему совету особое внимание уделяю английскому языку.
Как Вы думаете, Ричард 3 действительно был таким плохим, как о нем пишут? И, главное, зачем? Ну, стал он королем. Но ведь ненадолго. И такая посмертная слава... Нет, игра свеч решительно не стоила!
Во-вторых, спасибо передайте Сенечке (это сколько же юродным братом он мне приходится) за конфеты. Как раз хватило по конфете всем девочкам, классной даме, а последняя досталась седьмушке, Леночке. Представляете, она (Леночка) захотела меня обожать! (до конфеты, а не после). Некоторые наши девочки в такой ситуации предлагают лучше дружбу, но я как-то так растерялась...
Да, дядюшка, Вы, случайно, не знаете, как бы похлопотать о стипендии для обучения в педагогическом классе? Или лучше сначала озаботиться рекомендациями (а их от кого можно получить???).
С уважением, София."

[В письма не вошел вывоз на катание - в одной карете с maman! Правда, карета все равно была только одна... В виду имеется поездка на машине от станции до базы. Не вошла помощь девочек - мне очень стыдно... Коробочки m-lle Белецкой и колечко m-lle Суховетовой. Не описано и не сфотографировано, увы, как мы идем в столовую по темной территории, но вдруг стало светлее. Что такое? Вроде фонари не зажглись?.. А это кто-то из мужчин идет за нами и изображает мобильником передвижной фонарь.]

@музыка: Ниэннах - "Поднявший меч на наш союз..."

@настроение: испуганное

@темы: Фотографии, Ссылки, Ролевки, Картинки, Близкие, Благодарности

URL
Комментарии
2014-02-26 в 04:50 

kemenkiri
"Тюрьма и ссылка по вас плачет, журнал, разумеется". (Маяковский, "Баня") // Лучше молча proscrire
Глюки, очень интересно, жду продолжения! (Почему-то первым попалось здесь, а не в ЖЖ).
Кстати, поскольку я тут участвую в подготовке исторической игры, заинтересовал момент - идея "обращение в начале письма маркирует язык" - это мастерское или личное изобретение? А то я додумалась примерно до той же идеи...

2014-02-26 в 14:01 

Огненный Тигр
тварь, воспитанная книгами
Очень-очень интересно. И героиня симпатичная.

2014-02-27 в 00:29 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
kemenkiri, спасибо!.. Это общая идея. Она пришла нам в головы по отдельности...

URL
2014-02-27 в 00:30 

silent-gluk
Алла Кузнецова, Молчаливый Глюк. Я не со зла, я по маразму!
Огненный Тигр, спасибо!.. Остальные были глючнее.

URL
     

Моя семья и другие звери. Книги, куклы и родственники

главная